Есть странная закономерность. Каждый раз, когда выходит новый фильм Роберта Эггерса, в интернете появляются одни и те же комментарии.
«Невероятная атмосфера».
«Так сейчас уже не снимают».
«Это кино нужно не смотреть, а переживать».
«Я ничего не понял, но не могу перестать о нем думать».
И каждый раз возникает ощущение, что многие зрители даже не подозревают: почти сорок лет назад похожий опыт уже существовал. Только не в Голливуде, а в России.
Если вы любите фильмы Роберта Эггерса, но до сих пор обходили стороной «Трудно быть богом» Алексея Германа, возможно, вы пропустили одну из самых близких ему по духу картин в истории кино.
И дело здесь вовсе не в сюжете.
Не про сюжет. Про способ существования мира
Роберта Эггерса часто называют режиссером хорроров.
Это ошибка.
Он почти никогда не снимает фильмы ужасов в привычном смысле. Он снимает миры.
В «Ведьме» важнее самого дьявола ощущение жизни в XVII веке.
В «Маяке» — не загадка маяка, а чувство бесконечной изоляции.
В «Варяге» — не месть, а ощущение того, что древние мифы существуют буквально рядом с человеком.
Эггерс всегда сначала строит пространство, а уже потом запускает в него историю.
Именно этим десятилетиями раньше занимался Алексей Герман.
«Трудно быть богом» — фильм, где сюжет почти перестает быть главным. Он растворяется внутри среды, которая живет по собственным законам.
Вы не смотрите кино.
Вы оказываетесь внутри него.
У Эггерса грязь настоящая. У Германа она становится языком
Есть одна деталь, объединяющая обоих режиссеров.
Они ненавидят декоративную историчность.
У большинства постановщиков Средневековье выглядит красиво.
У Эггерса оно пахнет дымом.
У Германа — еще хуже.
Оно пахнет грязью.
Кровью.
Навозом.
Потом.
Ржавчиной.
Гниющими досками.
Именно поэтому многие зрители оказываются шокированы «Трудно быть богом».
Они ожидают фантастику.
Получают почти документальное наблюдение за цивилизацией, которая застряла в вечной средневековой агонии.
Та самая гиперреалистичность, которой сегодня восхищаются в фильмах Эггерса, у Германа доведена практически до абсолюта.
Иногда кажется, что объектив камеры случайно оказался внутри XIV века.
Камера никогда не наблюдает. Она существует
Самое удивительное сходство — работа камеры.
У большинства режиссеров камера показывает происходящее.
У Эггерса она присутствует внутри событий.
У Германа — живет среди них.
Она постоянно сталкивается с людьми.
Ее задевают локтями.
Перед объективом проходят десятки случайных персонажей.
Кто-то плюет.
Кто-то смотрит прямо в объектив.
Кто-то неожиданно оказывается перед камерой и закрывает весь кадр.
Многие современные зрители считают подобный прием фирменной особенностью авторского кино последних лет.
На самом деле Герман использовал его задолго до того, как это стало модным.
История, в которой ничего не объясняют
Еще одна причина, по которой поклонники Эггерса чувствуют себя дома в его фильмах, — уважение к зрителю.
Эггерс не любит объяснять.
Он не переводит древние ритуалы на современный язык.
Не сопровождает каждый символ длинными диалогами.
Не боится оставить зрителя наедине с происходящим.
Герман идет еще дальше.
В «Трудно быть богом» вам никто ничего не объяснит.
Вы сами должны научиться жить внутри этого мира.
Первые полчаса кажутся хаосом.
Потом постепенно приходит понимание.
Не сюжета.
Логики существования пространства.
И именно в этот момент фильм начинает работать.
Это кино нужно не понимать. Его нужно прожить
Самая распространенная претензия к фильму Германа звучит примерно одинаково:
«Я ничего не понял».
Парадокс в том, что поклонники Эггерса говорят почти то же самое.
«...и именно поэтому хочу пересмотреть».
Потому что подобное кино устроено иначе.
Оно не строится вокруг развязки.
Оно строится вокруг ощущения.
После «Маяка» вы помните не сюжет.
После «Ведьмы» — не последовательность событий.
После «Трудно быть богом» — тоже.
Вы помните ощущение.
Именно оно остается с вами спустя годы.
Настоящий хоррор здесь — это человек
Эггерс почти всегда рассказывает о том, как человек постепенно растворяется внутри собственного мира.
Герман делает практически то же самое.
Только вместо ведьм, вампиров или скандинавских богов главным чудовищем становится человеческая цивилизация.
Арканар страшен не потому, что там живут монстры.
Он страшен потому, что монстров там нет.
Есть только люди.
И этого оказывается достаточно.
В этом смысле «Трудно быть богом» оказывается куда ближе к философии «Ведьмы» или «Маяка», чем к привычной научной фантастике.
Почему фильм Германа нравится не сразу
Есть причина, по которой многие выключают его через двадцать минут.
Современное кино приучило зрителя к тому, что фильм обязан быть удобным.
Герман сознательно делает все наоборот.
Он перегружает кадр.
Перегружает звук.
Перегружает пространство.
Не дает глазу отдохнуть.
Не позволяет чувствовать себя комфортно.
Это не недостаток.
Это художественный метод.
Эггерс делает похожее, только значительно деликатнее.
Поэтому поклонникам его работ войти в мир Германа гораздо легче, чем остальным зрителям.
Они уже знают этот язык.
Просто у Германа он звучит гораздо громче.
Возможно, именно Герман показал, каким может быть авторский блокбастер
Сегодня Роберта Эггерса называют одним из немногих режиссеров, способных снимать авторское кино за большие деньги.
Но если посмотреть шире, окажется, что подобный путь задолго до него уже прошел Алексей Герман.
«Трудно быть богом» — это не фестивальное упражнение и не артхаус ради артхауса. Это невероятно дорогое, масштабное и почти безумное по уровню проработки кино, которое отказывается идти на компромиссы со зрителем. Не упрощает себя, не объясняет лишнего и не пытается понравиться всем.
Именно поэтому сегодня оно выглядит удивительно современно.
Если Роберт Эггерс однажды решит снять фильм без каких-либо жанровых ограничений, перестав думать о кассе и продолжительности, результат вполне может оказаться удивительно близок к тому, что Алексей Герман уже сделал более десяти лет назад.
Возможно, это звучит неожиданно. Но после просмотра «Трудно быть богом» становится ясно: Эггерс и Герман говорят на одном кинематографическом языке. Просто один использует его как изысканный литературный стиль, а второй — как древний, грубый и почти забытый диалект.
И если вам кажется, что после «Ведьмы», «Маяка», «Варяга» и «Носферату» вас уже невозможно удивить атмосферой, попробуйте зайти в Арканар. Велика вероятность, что именно там вы найдете фильм, который все это время искали.
